Статьи

С момента создания военного блока НАТО в 1949 г. американский правящий класс рассматривал его в первую очередь как главный механизм американского контроля над политикой западноевропейских государств, хотя официально, этот военный альянс предназначался для «коллективной самообороны».

По мере того как Западная Европа, ликвидируя послевоенную разруху, приобретала собственные возмож­ности обратного воздействия на политику США, слабе­ли многие другие — помимо военного — рычаги амери­канского влияния. В этих условиях военная организа­ция НАТО приобретает с каждым годом все большую ценность для Вашингтона как, по сути дела, единствен­ный оставшийся к настоящему времени в распоряжении США эффективный рычаг воздействия на западноевро­пейскую политику.

Для сохранения альянса в качестве действенного ин­струмента американского влияния необходимо, как это открыл для себя Вашингтон, чтобы США продолжали оставаться в глазах правящих кругов западноевропей­ских государств «гарантом» их «свободы и независимо­сти». А для этого в свою очередь нужна вечно присут­ствующая «советская военная угроза». Блок, созданный на платформе антисоветизма, не может существовать без постоянной антисоветской «смазки». И хотя за три с лишним десятилетия непрерывных американских спе­куляций на «советской угрозе» этот блок в значитель­ной мере потерял свою эффективность, тем не менее, сейчас в особенности, возможность влияния США на западноевропейские дела прямо пропорциональна сте­пени правдоподобности — с точки зрения правящих классов западноевропейских государств — этой угрозы. Именно поэтому даже в период пика советско-аме­риканской разрядки Вашингтон не переставал запугивать западноевропейских лидеров — в ходе заседании НАТО и его комитетов — угрозой «агрессивных, советских намерений в Европе».

В январе 1981 г. в должность президента США вступил Р. Рейган. Он пришел в Белый дом на волне подъема шовинистических консервативных настроений, умело подогретых средствами массовой информации, обыгры­вавшими тему «бессилия Америки», «советской военной угрозы», «угрозы сырьевого, в том числе энергетическо­го, голода», «недопустимой уступчивости» США требованиям развивающихся стран и т. д.

Одним из ключевых пунктов внешнеполитической платформы республиканцев было обещание «восстано­вить военную мощь Америки» для того, чтобы получить возможность разговаривать с СССР, а также и с соб­ственными союзниками с позиции силы. От слов адми­нистрация Рейгана не замедлила перейти к делу. Она объявила о том, что за пять лет (1982—1986 гг.) наме­тила израсходовать на военные приготовления 1,5 трил­лиона долл., причем 15% этой суммы — около 222 млрд. долл. — пойдут на дальнейшее наращивание и совер­шенствование стратегических ядерных сил США,

2 октября 1981 г., выступая в. Белом, доме, Рейган изложил  свою программу совершенствования стратеги­ческих сил США. Новыми элементами этой программы явились два момента. Во-первых, было решено восста­новить производство стратегического бомбардировщика В-1 (отмененное Картером) и развернуть начиная с 1986 г. 100 таких бомбардировщиков усовершенствован­ной модели. Во-вторых, было отложено окончательное определение метода базирования ракеты MX. В связи с этим президент отменил картеровский план строи­тельства 4600 укрытий для этих ракет в двух штатах. Среднего Запада.

Приход к власти в январе 1977 г. адми­нистрации демократической партии во главе с прези­дентом Дж. Картером не привнес чего-либо существен­но нового в военно-политическую доктрину США. Президент поручил министру обороны Г. Брауну продолжать делать ставку на сохранение Соединенными Штатами способности к нанесению «не­приемлемого ущерба» противнику путем ответного уда­ра (Даже если по США будет нанесен первый ядерный удар). Вместе с тем перед вооруженными силами США была также поставлена задача иметь способность к выборочным ядерным ударам.

Таким образом, речь, по сути дела, шла о дальней­шем развитии Стратегии «гибкого реагирования», кото­рая с 1961 г. фактически и является стратегией США, несмотря на то, что администрация Никсона переимено­вала ее в стратегию «реалистического сдерживания», а администрация Картера — в стратегию «компенсирую­щего противодействия».

В своих выступлениях, посвященных проблемам стра­тегии и строительства вооруженных сил США, Браун подчеркивал, что Соединенные Штаты будут стремить­ся к сохранению принципиального равновесия с СССР в области стратегических вооружений. Поддержание та­кого равновесия требует, по утверждению Брауна, вы­полнения четырех общих условий:

«1. Советские стратегические ядерные силы не дол­жны становиться используемым инструментом полити­ческого воздействия, дипломатического нажима или во­енного превосходства;

  1. Должна поддерживаться ядерная стабильность, особенно в случае кризиса;
  2. Любые советские преимущества в (тактико-техни­ческих) показателях стратегических сил должны ком­пенсироваться преимуществами США в других такого рода показателях;
  3. США не должны уступать Советскому Союзу — ни в действительности, ни в чьем-либо представлении— в силе своих стратегических позиций».

Новое на сайте