Статьи

В конце 50-х — начале 60-х годов в США была раз­работана концепция специальной контрповстанческой (контринсургентской) войны, которую американское ру­ководство рассматривало как наиболее благоприятную форму борьбы против революционных, национально-ос­вободительных движений в условиях, когда изменения в соотношении сил на мировой арене и развитие движе­ния неприсоединения привели Вашингтон к выводу о не­обходимости борьбы с такого рода движениями на уров­не превентивных и малозаметных локальных операций.

Доктрина контрповстанческой войны основывалась на убеждении американских политических лидеров и теоретиков в том, что революционные брожения и вос­стания являются в основном движениями, инспирируе­мыми извне и не имеющими, как правило, широкой на­родной базы. Поэтому считалось, что, если Соединен­ным Штатам удастся противопоставить революционным силам (действующим на уровне полувоенных-полуполитических операций) специальные контрповстанческие силы, использующие сходные методы, по в прямо про­тивоположных целях, то они смогут подавлять револю­ционные движения в зародыше, тем самым стабилизи­руя, так сказать, без большого шума прозападный, про­американский статус-кво в зоне национально-освободи­тельного движения.

Тактика контринсургенции вошла органической со­ставной частью в американскую стратегию «гибкого реа­гирования», став тем вариантом использования воору­женных сил, который должен был применяться в ходе сверхмалых специальных войн. Первым полигоном для тактики контринсургенции оказалась Латинская Амери­ка. Это произошло в силу целого ряда факторов, глав­ным из которых было желание правящих кругов США не допустить распространения кубинского примера на другие страны региона. «После кубинской революции,— отмечал Первый секретарь ЦК Компартии Уругвая Род­ней Арисменди, — империализм янки стремится преду­предить развитие революционного процесса, его агрес­сивные действия маскируются превентивной контррево­люцией» .

С момента создания военного блока НАТО в 1949 г. американский правящий класс рассматривал его в первую очередь как главный механизм американского контроля над политикой западноевропейских государств, хотя официально, этот военный альянс предназначался для «коллективной самообороны».

По мере того как Западная Европа, ликвидируя послевоенную разруху, приобретала собственные возмож­ности обратного воздействия на политику США, слабе­ли многие другие — помимо военного — рычаги амери­канского влияния. В этих условиях военная организа­ция НАТО приобретает с каждым годом все большую ценность для Вашингтона как, по сути дела, единствен­ный оставшийся к настоящему времени в распоряжении США эффективный рычаг воздействия на западноевро­пейскую политику.

Для сохранения альянса в качестве действенного ин­струмента американского влияния необходимо, как это открыл для себя Вашингтон, чтобы США продолжали оставаться в глазах правящих кругов западноевропей­ских государств «гарантом» их «свободы и независимо­сти». А для этого в свою очередь нужна вечно присут­ствующая «советская военная угроза». Блок, созданный на платформе антисоветизма, не может существовать без постоянной антисоветской «смазки». И хотя за три с лишним десятилетия непрерывных американских спе­куляций на «советской угрозе» этот блок в значитель­ной мере потерял свою эффективность, тем не менее, сейчас в особенности, возможность влияния США на западноевропейские дела прямо пропорциональна сте­пени правдоподобности — с точки зрения правящих классов западноевропейских государств — этой угрозы. Именно поэтому даже в период пика советско-аме­риканской разрядки Вашингтон не переставал запугивать западноевропейских лидеров — в ходе заседании НАТО и его комитетов — угрозой «агрессивных, советских намерений в Европе».

В январе 1981 г. в должность президента США вступил Р. Рейган. Он пришел в Белый дом на волне подъема шовинистических консервативных настроений, умело подогретых средствами массовой информации, обыгры­вавшими тему «бессилия Америки», «советской военной угрозы», «угрозы сырьевого, в том числе энергетическо­го, голода», «недопустимой уступчивости» США требованиям развивающихся стран и т. д.

Одним из ключевых пунктов внешнеполитической платформы республиканцев было обещание «восстано­вить военную мощь Америки» для того, чтобы получить возможность разговаривать с СССР, а также и с соб­ственными союзниками с позиции силы. От слов адми­нистрация Рейгана не замедлила перейти к делу. Она объявила о том, что за пять лет (1982—1986 гг.) наме­тила израсходовать на военные приготовления 1,5 трил­лиона долл., причем 15% этой суммы — около 222 млрд. долл. — пойдут на дальнейшее наращивание и совер­шенствование стратегических ядерных сил США,

2 октября 1981 г., выступая в. Белом, доме, Рейган изложил  свою программу совершенствования стратеги­ческих сил США. Новыми элементами этой программы явились два момента. Во-первых, было решено восста­новить производство стратегического бомбардировщика В-1 (отмененное Картером) и развернуть начиная с 1986 г. 100 таких бомбардировщиков усовершенствован­ной модели. Во-вторых, было отложено окончательное определение метода базирования ракеты MX. В связи с этим президент отменил картеровский план строи­тельства 4600 укрытий для этих ракет в двух штатах. Среднего Запада.

Новое на сайте