Статьи

Приход к власти в январе 1977 г. адми­нистрации демократической партии во главе с прези­дентом Дж. Картером не привнес чего-либо существен­но нового в военно-политическую доктрину США. Президент поручил министру обороны Г. Брауну продолжать делать ставку на сохранение Соединенными Штатами способности к нанесению «не­приемлемого ущерба» противнику путем ответного уда­ра (Даже если по США будет нанесен первый ядерный удар). Вместе с тем перед вооруженными силами США была также поставлена задача иметь способность к выборочным ядерным ударам.

Таким образом, речь, по сути дела, шла о дальней­шем развитии Стратегии «гибкого реагирования», кото­рая с 1961 г. фактически и является стратегией США, несмотря на то, что администрация Никсона переимено­вала ее в стратегию «реалистического сдерживания», а администрация Картера — в стратегию «компенсирую­щего противодействия».

В своих выступлениях, посвященных проблемам стра­тегии и строительства вооруженных сил США, Браун подчеркивал, что Соединенные Штаты будут стремить­ся к сохранению принципиального равновесия с СССР в области стратегических вооружений. Поддержание та­кого равновесия требует, по утверждению Брауна, вы­полнения четырех общих условий:

«1. Советские стратегические ядерные силы не дол­жны становиться используемым инструментом полити­ческого воздействия, дипломатического нажима или во­енного превосходства;

  1. Должна поддерживаться ядерная стабильность, особенно в случае кризиса;
  2. Любые советские преимущества в (тактико-техни­ческих) показателях стратегических сил должны ком­пенсироваться преимуществами США в других такого рода показателях;
  3. США не должны уступать Советскому Союзу — ни в действительности, ни в чьем-либо представлении— в силе своих стратегических позиций».

Представленная Шлесинджером концепция «ограниченной войны» была дальнейшим развитием контрсиловых аспектов стратегии Вашингтона, стремлением американского руководства тем или иным образом вырваться из сковывающей свободу их дейст­вий ситуации стратегического ядерного паритета между СССР и США.

В свое время, когда США были монополистами на атомное оружие, и даже в первое десятилетие после ликвидации американской атомной монополии, когда американские руководители считали, что Соединенные Штаты обладают гораздо большим, чем СССР, числом как ядерных бомб, так и эффективных средств достав­ки ядерного оружия, они не ставили вопроса ни о каких ограничениях на ядерную войну.

Массированные бомбардировки центров промышлен­ности и населения противника рассматривались в каче­стве основного способа использования ядерного орудия, рассчитанного на то, чтобы сломить волю противника и выиграть войну. Однако после того как у другой сто­роны — СССР — появились не менее эффективные средства доставки ядерных зарядов на цели в США, американские стратеги и официальные лица принялись добиваться теоретических ограничений на стратегическую ядерную войну. Этого, как считается, можно достигнуть путём исполь­зования стратегических ядерных сил не против гражданских объектов, а против командных постов, ракетных іііахт, авиабаз баз подводных лодок, военных складов, концентраций войск. Именно такого типа обмен ядерными ударами предусматривался «доктриной Шлесинджера». Выдвигая тезис 6 перенацеливаний стратегических сил США с гражданских на военные объекты в СССР, американ­ское руководство как бы давало понять Советскому Со­юзу: в случае если дело дойдет до обмена ядерными ударами, США, мол, не будут стремиться к чрезмерным разрушениям и жертвам на территории другой стороны, а будут выводить из строя лишь ее вооруженные силы и военные объекты.

novorossijsk.poloma.ruСтратегия «реалистического сдерживания» (1970— 1976). Через два года после своего прихода к власти в США республиканское правительство Никсона офици­ально объявило о том, что оно пересмотрело стратегию национальной безопасности. В результате этого пере­смотра стратегия «гибкого реагирования» 60-х годов бы­ла официально заменена стратегией «реалистического сдерживания».

Министр обороны США М. Лейрд, говоря в 1971 г. о новой американской стратегии, заявил: «Четыре главных фактора реальной действительности, приведших к принятию новой стратегии, таковы: стратегическая ре­альность, финансовая реальность, реальное положение; с людской силой и политическая реальность. Стратегическая реальность включает в себя прежде всего колос­сальный рост военной мощи Советского Союза, явно уступавшего нам в силе в начале 60-х годов и добившегося сегодня почти что паритета».

Обсуждая другие» факторы «стратегической реальности», Белый дом учитывал также создание Китайской Народной Республикой ядерного оружия и антинатовскую направленность политики Пекина. Планируя стра­тегию. США на 70-е годы, вашингтонские лидеры стали исходить из предпосылки о том, что руководство КНР не будет действовать солидарно с СССР в той или иной кризисной ситуации, связанной с военной провокацией США или их союзников.

Новое на сайте